С 4 по 12 января 2026 года в родильном доме № 1 Новокузнецка умерли девять новорождённых. Все дети родились в период с 1 декабря 2025-го по 12 января 2026-го. Большинство поступили в отделение реанимации в первые часы жизни. По данным Следственного комитета, смерть наступала на фоне инфекционных осложнений и ухудшения состояния, которое врачи не смогли остановить.

13 января губернатор Кемеровской области Илья Середюк сообщил об отстранении главного врача Новокузнецкой городской клинической больницы № 1 Виталия Хераскова. В тот же день СК задержал Хераскова и исполняющего обязанности заведующего отделением реанимации новорождённых Алексея Эмиха. Дело квалифицировано по ч. 3 ст. 293 УК РФ (халатность) и ч. 3 ст. 109 УК РФ (причинение смерти по неосторожности двум или более лицам). Максимальное наказание — до семи лет лишения свободы.

Через сутки стало известно о третьем фигуранте. Это бывший заведующий отделением реанимации Константин Лукашев. Он уволился 12 января — в день, когда число погибших выросло до девяти.

Лукашев работал в медицине почти 30 лет, с 2013 года — с новорождёнными. Осенью 2025 года больница официально называла его заведующим отделением. В июне 2025-го на сайте учреждения вышло его интервью «Держать фронт!» о командировке в госпиталь Горловки. По данным больницы, к августу 2025 года Лукашев трижды выезжал в зону войны в Украине в качестве волонтёра. В соцсетях он репостил паблики «Партизаны Новороссии/ДНР/ЛНР», поддерживал губернатора Середюка.

Виталий Херасков с 2022 года регулярно выступал с публичной поддержкой войны. Он участвовал в патриотических акциях, публиковал посты с Z-атрибутикой, агитировал за действующую региональную власть. Именно при нём роддом № 1 уже попадал в поле зрения проверяющих: за несколько месяцев до трагедии учреждение обвиняли в гибели ещё одного ребёнка.

14 января в Новокузнецк прибыла федеральная комиссия. Её возглавила руководитель Росздравнадзора Алла Самойлова. В составе группы были специалисты НМИЦ акушерства и перинатологии имени Кулакова и Санкт-Петербургского педиатрического медуниверситета. Комиссия работала трое суток, изучала истории болезней матерей и детей, документацию реанимации, графики дежурств. 16 января комиссия улетела, не озвучив ни одной версии.

Параллельно вскрылась ключевая деталь. На судебных заседаниях по мере пресечения стало известно: в критические дни в роддоме закончился иммуноглобулин — препарат, который применяют при тяжёлых инфекциях у новорождённых. Заведующая неонатальной службой Ольга Загородникова в своих показаниях указала, что запас израсходовали на первых детей, а получить новый препарат в праздничные дни было невозможно. Иммуноглобулин привезли только 11 января, за день до последней смерти.

В 2025 году жители Кузбасса уже жаловались на дефицит антирезусного иммуноглобулина для беременных. Тогда министр здравоохранения Дмитрий Беглов публично отрицал системные перебои. В январе 2026-го нехватка препарата была зафиксирована уже в реанимации новорождённых.

17 января суд закрыл роддом № 1 минимум на три месяца. Роспотребнадзор выявил серьёзные нарушения санитарных правил, часть персонала, включая руководство, болела ОРВИ незадолго до трагедии. Госпитализацию остановили по санитарно-эпидемиологическим показаниям.

По версии СК, гибель произошла из-за «ненадлежащей организации медицинской помощи». Следствие изъяло медицинскую, кадровую и электронную документацию, назначило девять судебно-медицинских экспертиз. Расследование передано в центральный аппарат СК.

Контекст этой трагедии шире одного роддома. С конца 2010-х годов в России произошло несколько массовых гибелей новорождённых в перинатальных центрах — в Дагестане, Забайкалье, Алтайском крае. В большинстве случаев дела заканчивались дисциплинарными взысканиями и условными сроками. Системные причины — кадровый дефицит, перегрузка реанимаций, сбои с закупками лекарств, формальные проверки — оставались без последствий.

В Новокузнецке совпали сразу несколько факторов: новогодние каникулы, дефицит иммуноглобулина, заболевший персонал, управленческий вакуум и руководители, публично занятые не медициной, а политической лояльностью.

Девять детей умерли в государственном роддоме в мирном городе. Наказание пока ограничилось домашним арестом главврача, запретом определённых действий для заведующего реанимацией и закрытием учреждения на три месяца. Имен погибших детей следствие не называет. Их истории — в материалах дел, которые, как и во многих предыдущих случаях, могут закончиться мягкими приговорами.

Роковой роддом стал не исключением, а точкой, в которой сошлись дефицит лекарств, управленческая халатность и система, годами не умеющая отвечать за смерть самых беззащитных.